Умение видеть, развивает нашу способность и культуру мыслить

«Познание есть цепь гипотез, которые проверяются и затем либо отбрасываются как несостоятельные, либо принимаются, и тогда мы действуем в соответствии с ними, вернее, с ожидаемыми результатами их применения. Точно такой же работой непрерывно занято зрение. Мы не замечаем ее только потому, что она протекает обычно на подсознательном, бессловесном уровне».

В. Демидов

Современные ученые, исследующие деятельность мозга, пришли к выводу, что удивительная способность зрительных анализаторов оперировать образами, предопределила развитие у животных абстрактного мышления и высшего его проявления в человеке – речи. Наш мозг с легкостью выполняет сложнейшие алгоритмы высшей математики и топологии, которые просто не по зубам самым сложным компьютерам.

Еще Альберт Эйнштейн отмечал, что мышление ученого далеко не всегда сопровождается оперированием словами и формулами, чаще всего научные откровения приходят на подсознательном уровне в виде представления цепочки зрительных образов, являющихся частью неосознаваемой offshore incorporation работы нашего мозга.

Так что умение видеть развивает нашу способность и культуру мыслить.

Художники вообще разговаривают исключительно на языке подсознания, пробуждая в нас цепную реакцию чувств и ассоциаций. Более того, им удается использовать тонкие закономерности зрительного восприятия, свойственные человеку, и таким образом управлять сознанием зрителя.

Если мы начнем анализировать законы красоты и композиции с точки зрения природы зрительных механизмов нашего мозга, то многое в области эстетических ценностей становится очевидным. Чаще всего, открытия в этой сфере принадлежат не ученым, а философам, живописцам, скульпторам и фотохудожникам. За тысячелетия существования изобразительного искусства, включая фотографию, фундаментальных открытий сделано не так уж много. Чаще мы видим умелую интерпретацию изобретений, сделанных не одну сотню лет назад. Тем не менее у каждого автора свое видение, порой разрушающее общепринятую точку зрения на окружающее нас пространство.

Мы обычно смотрим на мир с высоты своего роста, то есть с метра пятидесяти — метра восьмидесяти сантиметров. Вещи в этом мире обладают определенными текстурами поверхности. Прожилки на деревянной палке, переплетение нитей ткани, хаос травинок, прихотливая вязь веток дерева, полосатая шкура зебры да мало ли что еще. Благодаря текстурам древесина отличается на вид от металла, стекло — от ткани, песок— от воды. Риски, рябь, волны несут мозгу огромную по значимости информацию. Беглого взгляда довольно, чтобы почувствовать воображением мягкость пушистого ковра, пронзительный холодок стального листа, ощутить эти свойства, взглянув не только на реальную вещь, а даже на картину или фотографию...

И хотя, искусно комбинируя краски, художник добивается поразительно верного («как на фотографии») воспроизведения действительности, приборы, даже не очень точные, говорят: все искажено!..

Что же, картина привлекает своей способностью создавать иллюзию? Но разве не приедается, и весьма скоро, любое фокусничание? Вспомните калейдоскоп: сколько минут вы способны глядеть в него без перерыва? А картину можно рассматривать часами. И что самое интересное (искусствоведы подтвердят, что это так), зритель равно восхищается и предельно верной, и крайне условной передачей цветов и контуров.

Кто же ответит нам, что такое картина? Давайте взглянем на полотна живописцев взором тонко чувствующего offshore insurance company живопись критика. Не исключено, что после этого мы окажемся ближе к цели. Какие же картины взять? Пожалуй, лучше всего подойдут для нашей задачи постимпрессионисты — те самые, творчество которых, по определению Большой Советской Энциклопедии, «своей проблематикой кладет начало истории изобразительного искусства XX в.». И кстати, мы выясним, чем же художники вообще отличаются друг от друга, кроме того, что, как принято говорить, «пишут в разной манере». Итак...